Трезвая русь
Продам инвесткомпанию - exist motors прибильная инвесткомпания fin-market.com.ua.

Поиск

Форма входа
Не зарегистрированные пользователи не могут скачивать файлы!

Логин:
Пароль:

Наша страница ВКонтакте

Наши друзья

Новости

Научная литература

» Батраков Евгений Георгиевич

Любить часть 1
19.06.2011, 09:44

ЛЮБИТЬ,  ЧТОБЫ  ВЫЖИТЬ

I

Кому из нас не приходилось на протяжении своей жизни принимать тех или иных решений?.. Но так ли уж всегда эти решения воплощались в реальные дела?

Почему ж воплощались, да не всегда?

Да мало ли почему? Не было условий, не было денег, не было нужных людей и т.д., и т.п.

Можем мы так сказать?.. А то! Но сами-то себе, когда вокруг – ни души, мы можем сказать и по-другому: «Да отговорки все это. Вот если б я действительно захотел!!!»…

А что же нам мешало «действительно захотеть»? Думаю, что причина тут самая простейшая: решив что-то сделать, мы просто не очень ясно представляли себе, а зачем нам все это надо. Только отсутствие ясной, конкретной цели расхолаживает человека, делает его вялым, ленивым, безвольным, не целеустремленным и прочим. Вот почему, когда вы принимаете решение, так важно выяснить, ради чего ж вы хотите изменить свою жизнь, какова цель вашей жизни по-новому…

…На большой высоте через пропасть проброшено длинное, тонкое бревно. Вы стоите на этом бревне и вдруг – дунул ветерок, и вы – выходите из равновесия! Слегка. И что вы начинаете чувствовать?

Легкое волнение.

Имеет ли значение это волнение?

Конечно, ведь волнение – это сигнал опасности! Волнение – это сигнал, говорящий вам о том, что вы теряете равновесие. Если вы не обратите внимания на этот сигнал, вы ничего и не предпримите для того, чтобы обрести утраченное равновесие, и будете отклоняться еще более, еще более будете выходить из равновесия. И тогда вы получаете второй сигнал – напряжение, т.е. уровень перевозбуждения еще более сильный, чем волнение. Если же вы и на этот сигнал не среагируете, вы продолжите отклоняться и получите 3-й сигнал опасности, третье предупреждение – тревогу или даже – страх. Ну, а далее, вы просто свалитесь с этого бревна и погибните.

Так нужно было обращать внимание на сигналы, на предупреждения?

Нужно.

А зачем? Чтобы предпринять действия, направленные на восстановление утраченного равновесия. Цель ваших действий – обрести утраченное равновесие для того, чтобы выжить. Цель – это то, к чему вы стремитесь, то, что хотите достичь, а то, с помощью чего вы достигаете цели, называется средством. В данном случае, вы использовали в качестве средства некие движения руками, ногами, телом. Следовательно, и тело, и движения – это средства.

А цель? А цель – состояние равновесия.

Или, скажем еще так: все то, что вас окружает, в том числе и ваше собственное тело, это лишь средство, а цель – состояние равновесия.

Согласитесь, тут есть некоторая странность – вдумаемся в сказанное: «все то, что вас окружает, в том числе и ваше собственное тело, это лишь средство»?!

Да, действительно, в такой постановке проблемы есть некоторая странность, но она легко устранима. Нужно лишь согласиться с тем, что когда вы говорите: у меня есть тело, то тем самым вы утверждаете, что вы – не тело, а нечто большее, чем просто тело. Когда вы говорите: у меня есть сознание, то тем самым вы утверждаете, что вы – не сознание, вы – нечто большее, чем просто сознание. Когда вы говорите: у меня есть душа, то тем самым вы утверждаете, что вы – не душа, вы – нечто большее, чем просто душа. Когда вы говорите: у меня есть тело, сознание, душа то, тем самым, вы утверждаете, что вы – нечто большее, чем простая их совокупность. Именно на это обратил свое внимание выдающийся итальянский психиатр Роберто Ассаджоли, что, на первый взгляд, может показаться совершенно незначительным уточнением, однако это наше мнение легко исчезает, когда мы читаем:

"Отождествление можно приравнять к помрачению сознания, сновидению или иллюзии. Мы отождествляем себя со своими чувствами, желаниями, мнениями, ролями, телом. Проблема состоит в том, что если я, например, отождествился с какой-то идеей, в истинность которой верю и которая вдруг оказалась неправильной, то я чувствую неправым самого себя. Если мое тело служит для меня источником успеха и власти над людьми, если я воспринимаю себя прежде всего как тело, то когда тело мое слабеет, болеет или стареет, я чувствую себя слабым, больным и старым. Если я отождествляю себя со своей ролью ("я бизнесмен", "я учитель", "я жена" и т.д.)  и затем этой роли приходит конец, то я чувствую, что моя жизнь утратила всякий смысл. Если я отождествляюсь со своим желанием и желание это не удовлетворяется, я чувствую себя неудовлетворенным". (Роберто Ассаджоли "Психосинтез", "REFL-book" 1994, с.81).

Далее, возьмем еще один пример.

Обычная температура вашего тела – 36,6°. Если же температура вашего тела отклонилась от этого показателя и стала, скажем, 39°, как вы об этом узнаете? Очевидно, по появившемуся специфическому неприятному ощущению. У вас появится неприятное ощущение, вроде беспокойства: со мной что-то не так, дай-ка, смерю температуру. Вы еще не знаете, есть ли у вас повышенная температура или нет, а вот беспокойство у вас уже точно есть.

Что такое беспокойство? Это сигнал опасности, говорящий в нашем случае  о нарушении температурного баланса, и далее о том, что в теле возник некий воспалительный процесс. Если не обращать внимания на это беспокойство, на воспалительный процесс, на повышенную температуру, дело может закончиться очень печально.

А как называется температура не повышенная и не пониженная?

Она называется нормальной температурой.

Следовательно, внутреннее температурное равновесие, впрочем, как и всякое другое внутреннее равновесие, мы вполне можем назвать нормой, не так ли? Причем, нормой, к которой человек стремится.

А как называется то, к чему человек стремится, то, что человек хочет достичь?

Это называется целью.

Следовательно, норма – это цель?

Установив, что ваша цель – быть в норме, вместе с тем, мы пока мало что можем сказать о том, что есть норма, а что – отклонение от нормы.

Вот, как вы считаете, кого можно назвать нормальным, скажем педераста Бориса Моисеева, монаха Иоанна Лествичника, пушкинского Дон Жуана или князя Владимира Красное Солнышко, который, как сказано в Лаврентьевской летописи, был "ненасытен в блуде, приводил к себе и замужних жен и растлял  девиц"?

Кто более нормален – не пошедший на компромисс Джордано Бруно или на компромисс пошедший Галилео Галилей?

Что можно считать нормальным: полный отказ от спиртного или ежедневная бутылка вина за обеденным столом?

Вопрос о норме не столь прост, тем более, если вспомнить, что именно этому вопросу многие выдающиеся умы планеты посвятили многие годы кропотливого труда.

Каковы ж результаты их труда, каков их ответ?

Ответов, как минимум, два. Причем, они взаимоисключаемы. И вот почему.

К решению вопроса о норме существует два основных подхода: 1-й - авторитарный и 2-ой - гуманистический.

В чем суть их различий?

Представители авторитарного подхода, не веря в силу человеческого разума, утверждают, что человек не способен сам для себя устанавливать те или иные нормы, а значит, он обязан следовать нормам, установленным Церковью, государством, общественными авторитетами или обществом в целом.

Представители же гуманистического подхода, напротив, считают, что "правильные этические нормы может сформулировать только разум человека, и только он один". (Эрих Фромм "Человек для себя", Минск "Коллегиум", 1992, с.14).

Чему ж обязана своим существованием такая поляризация мнений, такая конкуренция мнений?

Известно, что в основе конкуренции мнений, идей, идеологий лежат интересы, т.е. потребности. И, прежде всего, интересы экономические. Конкуренция – это конфликт интересов. Конкуренция – это результат того, что люди хотят одного и того же в одно и то же время. И это понятно, ведь у каждого человека свои собственные потребности.

Отсюда, разные интересы у продавца и покупателя, у рабочего и работодателя, у того, кто находится на дне общества, и у того, кто на вершине. Интересы разные, но при этом каждый преследует свой личный интерес, который заключается в единственном – в том, чтобы выжить. Этот интерес иначе еще называют инстинктом самосохранения, который не зависит ни от вашей воли, ни от моей воли. Он существует в каждом из нас, и каждый из нас посвящает ему всю свою жизнь.

Можем ли мы вдруг взбунтоваться и отказаться служить этому инстинкту?

Можем, но при этом мы тут же почувствуем неприятное волнение, беспокойство, или тревогу, или даже страх… Именно эти неприятные эмоции и заставляют наш мозг настойчиво искать средство, с помощью которого мы могли бы вновь обрести состояние покоя, комфорта, т.е. нормы. Состояние нормы – это состояние, которое говорит нам о том, что нашей целостности, нашему выживанию, нашему инстинкту самосохранения ничто не угрожает. Достичь состояния нормы, – равновесия, – означает выжить. Выжить – это единственная цель человека и эта цель находится в нем самом, а не в окружающем его мире.

II

Итак, все, что находится в окружающем мире, является лишь средством для достижения вашей цели. Скажем, ваша работа. Или ваш рабочий инструмент – молоток, микроскоп, компьютер, автомобиль, авторучка, телефон. Любой инструмент это средство. И любой инструмент должен быть удобным. И если вещь удобна, вы называете ее хорошей. Если в качестве средства вы используете другого человека, то и этот другой человек также должен быть для вас удобным, не так ли? Иначе его неудобно использовать в качестве инструмента, в качестве средства достижения цели. Но этот другой человек не знает, как ему нужно себя вести, чтоб быть для вас удобным. Поэтому вы его инструктируете, вы говорите: веди себя так-то в рамках таких-то норм, таких-то правил, живи по таким-то законам. Если человек ведет себя по вашим правилам, он для вас удобен, и вы о нем говорите, что он хороший человек. Если он ведет себя не по правилам, вы вступаете в конфликт, вы начинаете позиционную войну, цель которой с точки зрения военного искусства, – мир, более  выгодный, нежели мир довоенный.

Например, возьмем такое средство, как ребенок. Ребенок должен быть удобным. Если он поступает так, как удобно маме или папе, то они говорят, что это хорошо. Если же он причиняет им всяческие неудобства, они говорят, что это плохо и применяют те или иные санкции. Таким образом, они ему навязывают свои собственные представления о должном, навязывают свои собственные правила жизни, свои собственные представления о нормах поведения. И он, находясь между кнутом и пряником, эти нормы вынужден принять. Но это не его нормы!

Если же у вас есть подчиненный или супруг, или просто человек, который от вас зависит, то и в этом случае вы ведете себя точно также – вы навязываете ему собственные свои нормы.

Но и по отношению к вам другие ведут себя точно также.

Например, государственная власть. Ей удобно, если вы будете старательно исполнять питейные ритуалы. Это ей удобно, потому что спиртное, разрушая личность, делает человека таким, как все – шаблонным, стандартным, предсказуемым.  Унификация – вот назначение ритуалов вообще и питейных ритуалов в частности.

Власть воспринимает вас как средство: вы для нее хороши, если вы для нее удобны. Вы удобны, если вы перестали быть белой вороной, перестали быть самим собой и стали как все, и как все покорно живете не по своим нормам, не по своим правилам и законам.

 Но как навязать вам те правила, по которым власть хотела бы, чтоб вы жили? Если она просто скажет вам: "Пей, потому что "Пьяным народом править легче", вы взбунтуетесь. Но ведь вы пьете и не бунтуете? Значит, Власть приказала вам, но как-то иначе, как-то незаметно, как-то не в лоб. Может быть, просто с помощью таких милых телепередач, как "Колесо истории", "Поле чудес", "Боярский двор" и прочих?

Таким образом, у вас свой интерес, который заключается в том, чтобы выжить и прожить свою единственную жизнь для себя, а у других людей, – в частности тех, кто сосредоточил в своих руках финансовую и государственную власть, – цель в том, чтобы превратить вас в вещь удобную и простую. Для того-то Власть и тиражирует, прежде всего, с помощью телевидения, образцы угодного поведения.

Можем ли мы принять эти образцы? Могли бы, если б наши интересы полностью совпадали. Но, – увы, – у волка и зайца интересы разные. Разные интересы у нас и у тех, кто работает гробовщиками. Разные интересы у генерала и у беременной женщины. 

Но как же нам не перепутать, что нам во благо, а что во благо, но не в наше?

Ну, прежде всего, нужно хорошо знать свою собственную природу.

А что же мы можем сказать о природе человека, исходя из наших примеров с бревном и температурой? Совершенно очевидно, что оба примера подтверждают мысль Эриха Фромма:

"Желание жить врождено каждому организму, и человек не может не хотеть жить, независимо от того, что ему нравится думать об этом". (Эрих Фромм "Человек для себя", Минск "Коллегиум", 1992, с.25).

Таким образом, жить – это цель каждого человека, и эта цель желаема, даже если он мечтает умереть. Исходя из этого: все, что способствует продлению жизни, есть благо или, иначе говоря, добро, а все то, что способствует сокращению нашей жизни, есть зло.

Вывод на первый взгляд, прост и бесспорен, но, как только мы с этим нашим выводом идем в практическую жизнь, так тут же появляются вопросы: а как узнать способствует ли, скажем, стакан виноградного вина продлению жизни или не способствует? Вроде бы, цвет вина радует, запах приятно тревожит, вкус оставляет ощущение удовольствия… А приятная на вид, ароматная, американская сигаретка?..

Можно ли эмоцию удовольствия в данном случае считать судьей или советчиком?

А что это за зверь такой – эмоция удовольствия?

Эмоция, – говорит нам словарь, – это психическое состояние, отражающее в форме непосредственного переживания значимость ситуации, действующей на человека. Т.е. эмоция выражает оценочное отношение человека к ситуации. Эмоция это сигнал в форме переживания, говорящий о вероятности достижения или, напротив, не достижения цели. Если вы приближаетесь к желанной цели, вы испытываете положительную эмоцию, если же удаляетесь от желаемого – отрицательную. Эмоция зависит, т.о. от информации. А информация бывает, как мы знаем, не только истинной, но и ложной.

Что же из этого следует? Из того, что информация бывает истинной и ложной?

Вот, представьте себе, что мы сидим в комнате, а за дверью, на лестничной площадке – смех. Уж минуты 2-3 без остановки. Если мы подумаем, что там кто-то кому-то рассказал анекдот невероятной смехоемкости, то от такой мысли мы, возможно, и сами улыбнемся. Если же мы, вместо того, чтобы думать да гадать, дверь откроем и увидим, что там стоит с ума сошедший человек, который так радуется, глядя на погасшую лампочку, то это никакой улыбки у нас, скорее всего, не вызовет. А сами мы – вызовем "скорую".

Но, обратите внимание: смех один и тот же, а наши реакции на него, наши эмоции – разные.

Еще пример. Вы ночью просыпаетесь, включаете телевизор без звука и видите, что идет какой-то секс-фильм. Красивая женщина в объятиях мужчины… Может быть, от этих кадров вам будет чуточку приятно. Но вот вы включаете звук и узнаете, что, оказывается, этот мужчина – не мужчина вовсе, а мерзавец, насилующий женщину. И теперь вам от этого кино, скорее всего, будет уже неприятно.

Обратите внимание: видеокадры одни и те же, но как зависит ваша эмоция от информации?!

 Или еще пример, вы купили на рынке золотой перстень. Очень нравится вам этот перстень. Прямо скажем, перстень вызывает у вас удовольствие. Но вот вы показали его своему знакомому, который хорошо разбирается в драгметаллах, а он вам и сообщает, что, оказывается, на рынке-то вас крупно поднадули – всучили перстень совершенно фальшивый. Будет ли у вас при этом сохраняться чувство былого удовольствия?..

Таким образом, субъективное переживание удовольствия, само по себе является обманчивым и не может быть достаточным критерием ценности. Более того, не только переживание удовольствия, но и любое ощущение вообще само по себе не может быть ни хорошим, ни плохим. Например, вы чувствуете тепло у себя на плече. Если вы думаете, что это тепло от руки любимого человека, возможно, этоприятным. Ну, а если это тепло от руки заразного, грязного, незнакомого больного? ощущение будет для вас

Обратите внимание: одно и то же ощущение тепла, но при этом совершенно разные эмоции.

Теперь, посмотрите, пожалуйста, на Рис.1

Яд, – скажем, – алкоголь вызывает головокружение. Само по себе головокружение, как и любое ощущение вообще, не может быть ни приятным, ни неприятным. Если яд вызывает головокружение, то очень важно в свете какой  информации  вы это головокружение рассматриваете. Если вы рассматриваете головокружение, вызванное  ядом в свете истинной информации, то, естественно, вы назовете его симптомом отравления. Если же вы рассматриваете это головокружение в свете ложнойкайфом и, соответственно, будете стремиться к получению этого кайфа, то есть, будете совершать определенные поступки, серия которых есть не что иное, как развитие болезни. информации, вы назовете его

Рис.1

Таким образом, удовольствие (кайф) само по себе, не может являться критерием ценности и полезности того или иного воздействия, того или иного состояния.

Кстати, как пишет Эрих Фромм: "Первым, кто приложил критерий истинности и ложности к желаниям и удовольствиям, был Платон. Удовольствие, подобно мысли, может быть истинным и ложным. Платон не отрицает реальности субъективного ощущения удовольствия, но указывает, что ощущение удовольствия может быть "ошибочным" и что удовольствие, как и мышление, имеет познавательную функцию". (Эрих Фромм "Человек для себя", Минск "Коллегиум", 1992, с.169).

Итак, мы видим, что в продвижении к цели, в первую очередь необходимо опираться на свой интеллект, но при этом перепроверять его выводы своим эмоциональным аппаратом. Тем более, что истина, как известно, всегда начинается с двоих. Читать далее

Категория: Батраков Евгений Георгиевич | Добавил: Александр
Просмотров: 1153 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 5.0/2
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]