Трезвая русь

Поиск

Форма входа
Не зарегистрированные пользователи не могут скачивать файлы!

Логин:
Пароль:

Наши друзья

Новости

Наука об алкоголе

Главная » 2013 » Январь » 23 » Слабые люди

Слабые люди

— Я пью с горя.

Какое же у вас горе? Так ведь пью.

Оглавление

Как бы мне в поисках главной причины не потерять человеческую душу и не забыть тех, кто выпивает по слабости характера. Может, здесь и прячется эта самая главная причина — в слабоволии? Тем более что есть убедительные опыты.

Крысы сами делились примерно на две группы: сильную и слабую. Сильные крысы были энергичны, ловки, нападали на слабых. Слабые же уступали им в энергии, силе, и поэтому их били. Так вот, сильные крысы в своем большинстве отвергали спиртовой раствор и пили воду, слабые же наоборот — прикладывались к алкоголю.


Казалось бы, вот и найдена основная причина — слабые люди пьют, сильные не пьют.

Есть ученые, которые выводят причину пьянства из самого удовольствия, получаемого пьющим человеком. Но пьют не только ради одного удовольствия, да и главным образом не из-за него.

Эти и другие «биологические» теории упускают социальные, психологические, традиционные и множество других моментов.

О слабых людях хорошо писала классическая литература. Лев Толстой причиной пьянства считал укоры совести, которые русский человек глушил водкой. Мне как юристу сила разбуженной совести хорошо знакома. Нет такого человека, на которого не подействовало бы совершенное им преступление. Я бы сказал так: человек до преступления и человек после преступления — это два разных человека. Совесть не прощает разуму содеянного.

В 70-х годах в одном из пригородов Ленинграда в пустом колодце был найден труп убитой женщины. Работа уголовного розыска по «горячим следам» ничего не дала. Тогда на раскрытие преступления бросили все силы розыскного и следственного аппарата города. Разбившись на пары, сотни людей обходили поселки и улицы, дома и сараи, опрашивали всех и каждого. Помню, как на крыльце одного домишки на половой доске я увидел красное пятно, оказавшееся кровью (мы искали место, где была убита женщина, потому что в колодец бросили уже труп). Хозяйка дома происхождение пятна объяснить не могла. Мы расспрашивали, ждали и подозревали, пока не пришел хозяин и не показал свежую шкурку кролика...

Массированные поиски ничего не дали — лишь слух о кошмарном убийстве растекался по городу и области.

В это время в отделение милиции пришла женщина с жалобой на мужа, который стал пить. Казалось бы, заурядный случай. Но дежурный обратил внимание на ряд деталей: раньше муж и к пиву не прикасался, теперь пьет каждый день; пить начал ровно неделю назад, когда нашли труп...

Муж этой женщины и оказался убийцей — его выдала совесть. Подобных примеров я могу привести множество, как, впрочем, и любой юрист.

Но совесть бывает причиной выпивок только в том случае, когда человек совершает преступление или аморальный поступок, то есть идет с нею на сделку. Согласитесь, подобное в нашей жизни все-таки исключение, а не правило. Поэтому выпивки из-за укоров совести редки и на общей картине пьянства никак не отражаются.

Думаю, что и в прошлые времена русский крестьянин запивал не от укоров совести, а от тяжкой жизни, когда приходилось кормить и одевать себя, семью, барина и государство. Видимо, Л. Толстой к больной совести относил любое угнетенное состояние человеческой души, которое теперь мы назвали бы стрессом. И теперь мы знаем, что они неминуемы, как, скажем, грипп, и что их надо и можно перебарывать. Большинство так и делает.

Но есть люди со слабой нервной системой, которым с этим стрессом никак не справиться, а выражаясь иначе, в случае неприятности они берутся за бутылку. Речь идет о слабовольных людях. Кстати, с точки зрения психиатрии и психологии алкоголизм — это порок воли.

Воля... Среди человеческих качеств я ставлю ее на первое место, ибо все люди знают, что такое плохо, да не все хорошо поступают. Не могу удержаться и не свернуть на педагогическую стезю. Откуда у нас берутся натуры, те самые, которые при первой же неприятности хватаются за рюмку?

От мещанского воспитания — есть такое. Оно заключается в том, чтобы ребенок жил легко и приятно. Зарядку не делай — сонный еще, кровать не застилай — сама уберу, на улицу сегодня не ходи — мороз, черный хлеб не ешь - грубая пища, с железками не возись — лучше мультик посмотри... Ребенок растет, ему рисуют перспективы. Станешь бороздить океаны — он еще озера не бороздил; совершишь подвиги — он в автобусе женщине места не уступит; полетишь в космос — он соседней области не видел; возможно, поговоришь с инопланетянами он с бабушкой разговаривать не умеет... Потом его выпускают в жизнь — с космическими планами и слабенькой волей.

Знавал я опытного и хорошего следователя, который проработал в прокуратуре всю жизнь. Правда, одна его черта меня раздражала — восторженность. Есть люди, которые свою работу считают наиважнейшей, самой-самой... А поскольку первоосновой я считал труд рабочих и крестьян, а не следственную работу, то схватывались мы с ним в крепких спорах.

У него был сын, которого он водил на уроки музыки и лепки. Сын, разумеется, хотел стать следователем. Иначе и быть не могло. Представляю, что отец рассказывал дома о своей работе — как он искусно допросил, как ловко уличил, как неотвратимо доказал, как властно арестовал... Сын поступил на юридический факультет.

Потом я из прокуратуры ушел. Знаю, что университет он кончил прекрасно и был распределен в прокуратуру. Если есть потомственные сталевары, то почему бы не быть потомственным следователям?

И вдруг слышу... Этот молодой потомственный следователь через год работы уволен из органов за пьянку. Невероятно, ибо раньше он не пил, уж не говоря про отца. Что же случилось?

Картину я собирал мозаично...

На вторую неделю работы выехал он на квартиру, где было совершено убийство. Труп, запах, на обоях брызги крови... Следователю стало плохо — оперативники вывели его на свежий воздух.

По другому делу попался невероятно скандальный обвиняемый — он завалил жалобами все инстанции и всю прессу, использовал при этом малейший промах молодого следователя, а промахи у начинающего всегда есть.

Первое законченное им дело суд вернул ему на доследование, что считается браком.

Через пару месяцев у него скопилось шесть дел, подлежащих тщательному расследованию. Он не успевал, из-за чего возник конфликт с прокурором.

Неприятности множились. И тогда какой-то доброхот подсказал: «Выпей». Он выпил, с непривычки сильно захмелел и был задержан милицией. Доложили прокурору. Следователь прокуратуры задержан в нетрезвом состоянии? Уволить немедленно.

Кто же виноват? Прежде всего отец, который воспитал слабонервного парня,— восторженно рассказывал про успехи и радости, умалчивая про грязь и тяготы следственной работы. Воспитание человека в первую очередь начинается, пожалуй, с воспитания воли.

Слабые люди пьют не ради эйфории, которая, кстати, быстро проходит. Прежде всего им хочется забыться. Уйти от жизни, ни о чем не думать, выбросить из сознания тяжелые мысли, отринуть все... Но вот что интересно: хотят забыться, а думают и говорят как раз о том, что хотят забыть. Смакуют, обсуждают, заново все переживают... В чем же дело?

Слабовольных людей не эйфория привлекает и зачастую не возможность забыться. Выпив, они строят иллюзорный мир, где расставляют все по своим местам,— тут они хозяева положения. Решаются служебные конфликты, укрепляется дружба, возвращается любовь... Все, что не удалось в реальной жизни, удается в воспаленном пьяном мире.

Это состояние хорошо передал Л. Толстой, рассказывая про Пьера Безухова: «Только выпив бутылку и две вина, он смутно сознавал, что тот запутанный, страшный узел жизни, который ужасал его прежде, не так страшен, как ему казалось»; «Но только под влиянием вина он говорил себе: «Это ничего. Это я распутаю — вот у меня и готово объяснение. Но теперь некогда,— я после обдумаю все это!» Но это после никогда не приходило».

Руководитель феодосийского наркологического центра А. Р. Довженко с успехом лечит алкоголиков внушением, гипнозом, силой своей личности. Однако бывали случаи, что вылеченные срывались и вновь запивали. Все эти срывы они объясняли не тягой к вину, ибо алкоголь сам по себе их не интересовал, срывы произошли по другим причинам — один поругался с женой, второй повздорил с соседом, третьего обидели на работе... И потянуло забыться.


Вот исповедь молодого человека, который вовремя одумался...

... Вообще-то, стеснительный я с детства. Отец говорил, что это от слабости характера, мать ссылалась на определенный тип нервной системы. Мне от этого было не легче. В 23 года мне понравилась одна девчушка. Нет, слово «понравилась» не то, но употреблять более сильные слова про себя не хочется. Вот говорят — муки любви. Я испытывал самые натуральные муки. Но любви ли? Стоило мне ее увидеть, как я начинал краснеть, дергаться, заикаться. Почему-то потел, почему-то начинал течь нос. Или вдруг чихал так громко, что голуби взлетали. Сплошная физиология.

Однажды Светлана пригласила меня на день рождения. Не буду говорить, что я вспотел уже от одного ее приглашения. Но пошел... Оказалось все хуже, чем я предполагал.

Собралась веселая говорливая компания. Смех, шутки, подковырки, остроты... А я пнем сижу. И вспотел до того, что Светлана спросила, не волен ли? «Болен,— признался я облегченно.— Вирусный грипп». Мне тут же набухали фужер коньяку, чтобы уморить этих самых вирусов. Я выпил (до этого вечера ничего крепкого в рот я не брал, только пиво да шампанское пробовал).

Мне показалось, что в комнату въехало красно солнышко. Моя Светлана стала прямо королевой. Посуда и бутылки засияли хрустально. Какие-то радостные силы потянули меня вверх — я мог бы взлететь, если бы захотел. За столом все улыбались и смотрели на меня...

И я вдруг начал шутить, говорить тосты, как заправский тамада. Я отплясывал лезгинку и делал много того, на что раньше век бы не решился. Какое там сморканье и потенье...

На второй день встал я разбитым. Болела голова, поташнивало... Но позвонила Светлана и восхищенно спросила, почему я так долго скрывал свое второе «я»? Договорились встретиться.

Конечно, идти к ней без своего второго «я» мне уже         не хотелось.

И главное, теперь мне было известно, как        его вызвать; проще, чем джинна из бутылки. Впрочем, оно, мое второе «я», тоже сидело там, в бутылке.

Я выпил сто граммов коньяка, закусил мятной конфеткой и пошел на свидание. И впредь ходил так всегда. А Света? Не замечала. Вернее, ей нравилось, что я постоянно раскован, смел и весел.

Потом я сообразил, что это мое второе «я» может стать универсальным. Что ходить букой? Люди ведь тоже любят раскованных и веселых. Начал выпивать перед собранием, культпоходом, перед какой-нибудь встречей... Между прочим, теоретически все обосновывал...

Есть люди с нормальной возбудимостью, перевозбудимые и недовозбудимые. Я из последних. Видимо, не хватает во мне каких-то гормонов. Поэтому, приняв сотку коньяка, я не пьянствую, а перехожу из недовозбудимых в нормальные. Вроде лечения.

Потихоньку я пришел к мысли, что и на работе неплохо бы подлечиваться для уважения. Однако выпитые сто граммов скоро испарялись. Тогда я придумал... Водку (перешел на нее, поскольку дешевле и, говорят, чище) приносил под пальто, переливал в бутылку с наклейкой «Ацетон» и всю работу отхлебывал. Хватало до конца смены. Только как-то чуть было не засекли... У мастера — молодой еще, первый год после института — глаза выкатились от страха. Ну и саданул он по моей бутылке. Мол, я с ума спятил, ацетон сосу. Короче, моей нормой теперь стала бутылка в день.

Постепенно в этих приемах я нашел другой смысл, более интересный, чем какое-то второе «я». Умер мой отец. Не знаю, как бы пережил, да выпил в тот день основательно. И полегчало... Знаю, что отец умер, но вроде бы не у меня. Потом Светланка дала мне отставку — выпил, конечно, до посинения.

Вообще-то, я придерживался нормы, бутылки в день, но если случалась неприятность, то норму перекрывал. Бывало, что и вдвое. Обсудили меня на собрании... Неприятность? Пришлось забыться. А неприятности сыпались как из дырявой посудины. Ногу сломал в гололед... На работу перевели нижеоплачиваемую... Как-то трубу в кухне прорвало...

На эти неприятности сделался я чувствителен, как старик на плохую погоду. Я стал как бы их опережать. Допустим, перебежал мне дорогу черный кот... Всякому известно, что это к беде. Ну и не дожидаясь, чтобы, так сказать, встретить ее во всеоружии, я выпиваю. Или чешется правый глаз — тоже к какой-нибудь пакости. Выпью. И что интересно — все сбывалось. Однажды сон мне страшный и вещий приснился. Я сразу же выпил граммов семьсот — и сон сбылся: попал в вытрезвитель со скандалом, с милицией...

Чем все кончилось? Да, я человек слабый, и смыслом моей жизни стало слово «забыться». Лет пять забывался...

Но проснулся как-то утром. Голова болит, во рту сохнет, руки дрожат. Послонялся, попил чайку. И стал рыться в бумагах матери. Письма отца, письма деда..

Отец мой строил железные дороги, поэтому дома бывал редко. Писем множество. Я сидел и читал, читал... Отец в них рассказывал о работе, о преображении каких-то солончаков, о будущих встречах с матерью, о счастье. Потом я взялся за письма деда. И удивился их схожести с письмами отца. Дед писал с фронта о боях, о будущих встречах, о победе, о счастье. Дед погиб в Польше.

Меня вдруг как пронзило... Что же это такое? Отец обустраивал землю, ездил, работал, умер от инфаркта. Ради чего? Чтобы я имел возможность спиться? Дед воевал и жизнь свою в 28 лет положил... Ради того, чтобы я мог высасывать свою ежедневную бутылку?

Есть у человека минуты, есть... Пошел я к наркологу и с тех пор не пью.

Забыться... А не узко ли смотрим мы на этот дикий феномен? Уже есть штамп: слабый человек забывается только в вине. Мне хочется копнуть поглубже, до психологических корней.

Я убежден, что слабых людей значительно больше, чем принято считать; сильный человек — редкость. И у этих слабых людей случается множество неприятностей, расстройств, бед, неувязок, ссор, огорчений, скандалов. Но ведь они не берутся за рюмку. Почему? Перебарывают себя? Наиболее сильные, конечно, перебарывают. Но большинство тоже забывается. Да-да, забывается на манер пьяниц. Если слово «забыться» режет кому-то слух, то можно заменить его словом «отвлечься». Но дело не в словах, а в сути психологической, ибо отвлечься — это слабо выраженное «забыться».

Итак, многие забываются, но не вином. Чем? Да всем, что вернее отвлечет от давящих мыслей. И в этом нет ничего плохого. В конце концов отдых после трудового дня — это ведь тоже способ отвлечься от работы и забыть о ней до завтрашнего утра. Поэтому забываются любимым занятием — спортом, обжорством, развлечением, телевизором... Я знал молодого инженера, которого отвергла женщина. И он пошел в грузчики — ворочать и таскать, лишь бы не сидеть за тихим столом и не предаваться гнетущим мыслям.

Но тогда вопросы... Выходит, дело не в воле, раз она у многих слабовата? Выходит, что все дело в том, каким способом человек забывается? Выходит, что слабовольный пьяница — это тот, кто забывается не тем путем? Пьющий — это тот, который забывается примитивным путем?

Все эти вопросы можно свести к одному, почти юмористическому: почему слабовольный идет в филармонию, а не к пивному ларьку?

И опять я вышел на главную причину...

15:43
Слабые люди
Просмотров: 3317 | Добавил: Александр | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]