Трезвая русь

Поиск

Форма входа
Не зарегистрированные пользователи не могут скачивать файлы!

Логин:
Пароль:

Юридические услуги

Наши друзья

Новости

Научная литература

» Художественная литература

Идеи Л. Н. Толстого о нравственном самосовершенствовании личности.
24.04.2010, 17:57
И. А. Каштанова, кандидат филологических наук г. Тула
В. А. Рязанцев, психиатр-нарколог г. Николаев


УЧИТЕЛЬ ТРЕЗВОСТИ
Идеи Л. Н. Толстого о нравственном самосовершенствовании личности

Великий русский писатель-гуманист Л. Н. Толстой, всем своим творчеством утверждая прекрасное, высоконравственное в жизни человека, не мог пройти мимо такого бедствия в дореволюционной России, как пьянство.

С массовостью этого явления писатель воочию столкнулся во время участия в переписи населения в Москве при посещении ночлежных домов, где находили приют обездоленные люди, для которых острог и арестантские роты были спасением от голода. Потрясенный увиденным Толстой в трактате «Так что же нам делать?» зримо воссоздает сцены пьяного разгула, дает меткие характеристики спившихся людей — мужчин и женщин из разных социальных слоев, показывает нищенскую обстановку, в которой они находились. «Ужасно,— отмечал он,— было зрелище по тесноте, грязи, оборванности, испуганности этого народа... И везде тот же смрад, та же духота, теснота, смешение полов...»

Пьянство как социальное бедствие Толстой считал следствием обезземеливания крестьян, экономического и духовного порабощения человека, рассматривал его как одно из губительных проявлений власти тьмы. «...Голод его (народа.— Авт.) — от нашей сытости,— отмечает Толстой в статье «О голоде» (1891),— мы не можем начать служить ему иначе, как тем, чтобы перестать делать то, что вредит ему... желая служить ему, первое, что мы сделаем, будет неизбежно то, что мы постараем¬ся возвратить народу то, что мы отобрали от него... разорвать кастовую черту, разделяющую нас от народа» (29, 109).

Тягу к пьянству писатель объяснял не только объективными, но и субъективными, главным образом, психологическими факторами: отсутствием волевых качеств у личности, безнравственностью поведения, видя в этом начало моральной деградации и гибели человека.

Уже во время переписи Толстой выделяет группы людей, которым следует помогать в первую очередь. Он приходит к горькому выводу, что «есть такие несчастные, несчастье которых не но внешних условиях, а в них самих, несчастье такое, которое нельзя поправить какой бы то ни было бумажкой» (25, 202). Трагизм состоит в том, что эти люди «потеряли способность, охоту и привычку зарабатывать свой хлеб...» (25, 224).

Толстой счел своим долгом помогать обездоленным и голодным, попавшим в беду людям. «По почему не надеяться,— писал он в воззвании,— что будет отчасти сделано или начато то настоящее дело, которое делается уже не деньгами, а работой, что будут спасены ослабевшие пьяницы, непопавшиеся воры, проститутки, для которых возможен возврат? Пусть не исправится все зло, но будет осознание его и борьба с ним не полицейскими мерами, а внутренними — братским общением людей, видящих зло, с людьми, не видящими его потому, что они находятся в нем» (25, 180).

К категории людей, которые нуждались в помощи, писатель относил и пьяниц, потерявших способность управлять своими желаниями, вести чистую нравственную жизнь.

Однако представители имущего класса и радикально настроенная интеллигенция не откликнулись на воззвание о помощи обездоленным, и Толстой ощутил свое бессилие перед размерами бедности, нищеты, разврата и пьянства простого народа.

Обвинительным актом самодержавному строю явился трактат писателя «Так что же нам делать?», в котором он уже как социолог и психолог исследует социальные недуги общества, в том числе и пьянство. Прошедшие перед его взором вереницы падших людей, среди которых были алкоголики, вызывавшие у него досаду и горечь своим попрошайничеством и ложью, оставили у Толстого неизгладимый след и угрызения совести за то, что он был не в силах оказать помощь этим людям. Толстой, однако, понимал, что несчастье таких людей непоправимо внешними средствами, и до тех пор положение их не изменится, пока взгляд на жизнь у них останется прежним. Он замечает, что человека еще недостаточно накормить, приобщить к иностранным языкам, его надо «учить жить и трудиться». В этом ему виделся ключ к решению проблемы. Так у великого писателя складывался собственный взгляд на алкоголизм, как на болезнь социально-нравственного происхождения.

Одной из важных общественных задач Толстой считал отрезвление русского народа. С этой целью он изучает специальную литературу об алкоголизме, знакомится с принципами организации обществ трезвости в 5 различных странах, подробно расспрашивает врача из Читы П. С. Алексеева, побывавшего по совету писателя в США, Канаде, Китае и Японии и познакомившегося с трезвенническим движением. Толстой обдумывает меры общественного противодействия пьянству в России, вынашивает планы борьбы с алкоголизмом. Он пристально всматривается в глубины народной жизни и всюду видит, как алкоголизация населения словно червь подтачивает и разъедает общественную нравственность. «Был я недавно на гулянье,— сообщил он В. С. Серовой,— насмотрелся, наслушался я там всякой всячины. Знаете, мне стало совестно и больно, глядя на все это безобразие. Тут же я дал себе слово обработать какую-нибудь вещицу для сценического представления. Нельзя так оставить... просто стыдно!» (26, 676).

Толстой подходит к художественно-пропагандистской деятельности, направленной против пьянства, и создает для народного чтения пьесу «Первый винокур, или как чертенок краюшку заслужил» (1886), в которой показал, как вино, губительно действуя на людей, одурманивая их, порождает низменные качества: хитрость, лесть, жадность, зависть, жестокость, злость. Черт, сумевший совратить крестьянина только с помощью вина, заслуживает одобрение старшего черта: «Заслужил! Сначала как лисицы, потом как волки, а теперь как свиньи сделались. Ну, уж питье! Скажи ж, как ты такое питье сделал? Должно, ты туда лисьей, волчьей и свиной крови пустил... Теперь только бы вино пили, а они у нас в руках всегда будут!» (26, 60).

Растление людей под влиянием водки, нарушение естественного закона жизни — вот то главное, что изображал Толстой в пьесах.

Спустя 24 года в пьесе «От ней все качества» (1910) Толстой вынесет окончательный приговор алкоголю, как, гибельному средству в жизни человека. В произведении изображен трагизм крестьянской семьи, в которой ее глава —пьяница. Тяжела доля женщины, жены, матери, терпящей грубость, побои от пьяного мужа. В лице прохожего, оказавшегося гостем в крестьянском доме, Толстой показал спившегося рабочего-пролетария, не лишенного хороших нравственных задатков. Именно он вступается за напрасно обиженную мужем жену. О себе же он говорит в третьем лице: «Пока не пьет, что хошь давай ему, ничего чужого не возьмет, а как выпил, что ни попади под руку, тащит» (38, 218).

Пьесы «Как чертенок краюшку заслужил», «От ней все качества», представляющие собой малые жанрово-драматические формы, были написаны для народа с назидательной целью. Они интересны зарисовками крестьянского быта, внутреннего мира мужика, воплотившего в себе как отрицательные, так и положительные свойства русского национального характера. В них была отображена повседневность крестьянской жизни. Оба эти произведения печатались издательством «Посредник» и по самой дешевой цене продавались среди крестьян.

Однако Толстой понимал, что воздействие сценических представлений на сознание людей весьма ограничено, добиться с их помощью ощутимых результа¬тов в деле отрезвления населения невозможно. Толстой рассматривал свои пьесы, сценическую игру как нравственное лекарство, способное дать толчок к моральному очищению от зла. «Нравственный урок подавался в процессе игры. В процессе самого акта творчества совершалась нравственная рефлексия, путем самоосмеяния происходило освобождение, отделение дурных свойств натуры от исполнителя, он расставался с ними и как бы передавал их своему персонажу, этому эстетически воссозданному своему двойнику» .

Толстой осознавал, что в борьбе с пьянством нужны иные меры, которые смогли бы изменить психологию масс, отвлечь народ от алкоголя. Наиболее важным в этом деле писатель считал просветительскую деятельность: чтение лекций, выпуск брошюр, листков на противоалкогольные темы, непосредственное общение с людьми, убеждение их в необходимости трезвой жизни.

Но, пожалуй, на самое первое место он ставил меры коллективного воздействия на мировоззрение человека— объединение людей в союзы, имеющие общую цель — научить людей жить и трудиться без спиртного.

В 1887 году Толстой возглавил созданное по его инициативе добровольное общество по борьбе с алкоголизмом, первое общество трезвости в России. Общество было названо им «Согласие против пьянства». Оно было организовано в Ясной Поляне и других близлежащих деревнях Тульской губернии. Основной задачей общества являлось объединение людей, боровшихся против пьянства прежде всего личным примером воздержания от алкогольных напитков, а также проведением непосредственной агитации за трезвость среди населения.

С целью увеличения численности «Согласия» Толстой составил текст литографического листка, который распространялся как в Тульской, так и в других губерниях страны. Вот его содержание: «Ужасаясь перед тем страшным злом и грехом, которые происходят от пьянства, мы, нижеподписавшиеся, порешили: во-первых, для себя никогда не пить пьяного — ни водки, ни вина, ни пива, ни меда и не покупать и не угащивать ничем пьяным других людей; во-вторых, по мере сил внушать другим людям, и особенно детям, о вреде пьянства и о преимуществах трезвой жизни и привлекать людей в наше согласие. Просим всех согласных с нами заводить себе такой же лист и вписывать в него новых братьев и сестер и сообщать нам. Братьев и сестер, изменивших своему согласию и начавших опять пить, просим сообщать нам об этом.

Первые записавшиеся братья и сестры: Лев Толстой» (90, 132).

Неподдельная искренность текста обращения действовала на многих неотразимо. При этом громадное влияние на людей оказывала подпись самого Льва Толстого, считавшегося совестью России. Взрослые, вступая в «Согласие», записывали в него и своих детей. В архиве Толстого сохранилось несколько таких листков, под которыми стоят подписи 744 человек и среди них — Н. Н. Миклухо-Маклая, Н. Н. Ге (младшего), П. И. Бирюкова, П. Б. Буланже и др.

Не все одобрительно отнеслись к этой деятельности писателя. В литературных кругах «Согласие против пьянства» было встречено с иронией и недоверием. Даже близкие Толстому люди высказывали свои сомнения по поводу необходимости организации такого общества, а некоторые даже отговаривали его от этой затеи. Толстому приходилось тратить немало времени, доказывая практическую пользу «Согласия против пьянства», которое удерживало многих людей от одурманивания алкоголем. «Для меня за общество трезвости,— писал он П. И. Бирюкову,— то, что кроме его практической пользы (уже теперь десятки людей в продолжение 10 дней не дурманились, не тупили свой разум), то, что в том распущенном мире, в котором мы живем, оно призывает людей хоть к крошечному проявлению нравственной деятельности». Толстой огорчался, что есть «добрые люди, которые из себя выходят и злятся на общество трезвости, злятся неожиданно, очевидно, на проявление такой какой-то забытой ими силы, которая требует от них чего-то» (64, 129).

Отвечая видному юристу и поэту Л. В. Жиркевичу, Толстой объясняет социальное значение «Согласия против пьянства», раскрывает причины отрицательного отношения к нему со стороны отдельных лиц, говорит о благотворном влиянии объединения непьющих на психологию окружающих: «Я представляю себе, что нас всех в большом согласии соединяет желание своей жизнью и воздействием на других противодействовать злу пьянства: мы подаем друг другу руки и знаем, что нас много, и это поощряет нас в этой работе» (64, 131).

Толстой обращал внимание членов общества трезвости на необходимость нравственного, стремления помочь людям в борьбе с пьянством. «...Хочется и мне и вам как-нибудь избавить этих несчастных, теперь бродящих в зверином образе людей от греха и страданий, которых они набираются благодаря вину, и понятно, что я буду искать все средства противодействия этому, из которого первое есть то, чтобы не содействовать этому своим примером питья и угощенья» (64, 132).

В 1887—1888 гг. Толстой ведет активную переписку с людьми, входящими в «Согласие против пьянства», отвечает на их вопросы, касающиеся организации обществ трезвости, подобных «Согласию», поощряет вступление в них новых членов.

Так, в письме к Ф. А. Желтову писатель отмечал: «Зло это такое страшное и такое особенное и до таких размеров доходит, что против него надо и бороться особенным образом и для поддержки браться рука с рукой, знать каждому, что он не один» (64, 148).

По примеру «Согласия против пьянства» в Одессе было организовано общество трезвости, которым руководил учитель А. И. Ярышкин. Одобряя деятельность А. И. Ярышкина, Толстой писал ему: «Есть только одно средство против всех заблуждений и соблазнов людских и в том числе и против пьянства, это уяснение разумного сознания и потому, по моему мнению, главные силы, вся энергия общества должна быть направлена на популяризацию, распространение того, что сделано по этому вопросу в Европе и Америке и на самое простое, ясное, неоспоримое, до очевидности доведенное изложение зла, безумия, греха пьянства. Для этого есть два средства: 1) устное убеждение людей и привлечение их к согласию против пьянства... и 2) печатание листков, брошюр, чтение лекций. ...Надо хоть стараться под корень подсечь зло. И мне кажется, что это возможно… Главное в этом деле личная инициатива и пример. Путь этот кажется... самый радикальный... единственный» (64, 236—237). |

В 1889—1890 гг. в России действовало пять обществ трезвости, с которыми писатель вел оживленную переписку, давал их организаторам практические советы, воодушевлял и призывал бороться с пьянством, несмотря на чинимые им помехи. 1

«Согласие против пьянства» не имело устава и определенной программы. Толстой медлил с обращением к властям, отмечая, что делает это намеренно, так как «боится всякой формальности», которая нередко подавляет содержание и отпугивает людей от общества трезвости. Есть предположение, что причиной тому явился правительственный запрет на публицистические сочинения Толстого 80-х годов «Исповедь», «Так что же нам делать?», «В чем моя вера?» и др. Возможно, сказалось и запрещение в России в годы реакции вообще каких-либо обществ. Однако известно, что писатель обращался к П. И. Бирюкову с просьбой «попросить кого-нибудь сильных мира о разрешении нам согласия против пьянства» (64, 222—223). I

В 1888 году Толстой принимает непосредственное участие в издании книжек противоалкогольного содержания. К этой деятельности он привлекает врача П. С. Алексеева — автора брошюр «О вреде употребления крепких напитков», «Чем помочь великому горю, как остановить пьянство». Занимается переизданием брошюры председателя Казанского общества трезвости А. Т. Соловьева «Вино для человека и его потомства — яд». Он советует писать проще, чтобы изложение было доступно широким массам. I

Толстой переводит и исправляет книгу американского священника, бывшего профессора химии Л. П. Пакина «Пора опомниться. О вреде спиртных напитков».! Читает и исправляет комедию Д. Д. Кишенского «Пить до дна, не видать добра». В письме к В. Г. Черткову он сообщал; «Еще читал комедию «Пить до дна, не видать добра». Есть много недостатков — кое-что я вымарал, но очень много хорошего, особенно о пьянстве, и напечатать бы ее хорошо, если бы пропустили» (86, 155). К сожалению, эта комедия не была опубликована ввиду цензурного запрета.

В письме к И. Е. Репину Толстой с радостью сообщает, что «Согласие против пьянства» расширяется и захватывает все большее количество людей, и просит его принять участие в художественном оформлении издаваемых противоалкогольных брошюр. «Сюжеты,— писал ему Толстой,— избирайте сами, но сделайте, чтобы это было... страшно, сильно и прямо касалось предмета...» (64, 145).

С такой же просьбой Толстой обращается к художнику Н. Н. Ге (отцу): «Не нарисуете ли картинку о пьянстве? Нужно две. Одну большую да еще виньетку для всех изданий по этому предмету под заглавием «Пора опомниться» (64, 151).

В этот период Толстой пишет статью «К молодым людям», которая осталась незаконченной. В ней писатель указывает, что «много есть таких ложных путей, кажущихся сначала радостными и безопасными и при-водящих к горю и погибели, но по одному из них больше всего ходят люди нашего времени и чаще всего по¬гибают. Это путь пьянства». Толстой призывает молодых людей «всех народов, всех сословий и всех состояний» к трезвой жизни: «Не пить ничего пьяного, ни водки, ни вина, ни пива, ни меда, и не работать для себя этих напитков, не торговать ими, не покупать их и не угощать других людей ничем пьяным» (26, 654).

В статье «Праздник просвещения 12 января» Толстой резко критикует «культурное» застолье просвещенных людей, категорически утверждая, что оно «не отличается ничем, кроме внешней формы, от праздника самых диких людей» (26, 447).

Писатель обращает внимание на то, что воспитание человека в обстановке роскоши, изнеженности и распущенности приводит его в конце концов к моральному падению. Бессилие изнеженной, приученной к роскоши и праздности плоти, тщетная борьба, падение все ниже и ниже, пьянство, чтобы забыться, преступление или сумасшествие, или самоубийство — к такому концу приходит человек в результате нравственной испорченности.

Проблема распространения пьянства в России очень тревожила Толстого. В статье «Пора опомниться!» он пишет: «Вино губит телесное здоровье людей, губит умственные способности, губит благосостояние семей и, что всего ужаснее, губит душу людей и их потомство, и, несмотря на это, с каждым годом все больше и боль¬ше распространяется употребление спиртных напитков и происходящее от него пьянство... Заразная болезнь захватывает все больше и больше людей: пьют уже женщины, девушки, дети. И взрослые не только не мешают этому отравлению, но, сами пьяные, поощряют их» (26,443).

В статье «Для чего люди одурманиваются?» Толстой, осмысливая психологические причины пьянства, выделяет наиболее очевидную из них — желание заглушить совесть — этого главного судью, приставленного социальной природой к человеческому «я»: «Трезвому совестно то, что не совестно пьяному» (27, 272). Именно в этом Толстой видит, пожалуй, основную, существенную причину употребления алкоголя, связывая ее с отсутствием нравственной чистоты у пьющего человека. Эту мысль он высказал и в письме к сыну Михаилу: «Человеку дана высшая радость сознания себя разумным существом и он, отступая от деятельности, предписываемой ему разумом, заглушает этот разум табаком, вином, суетой и опускается на степень неразумного животного» (68, 227). Поэтому Толстой связывал борьбу с пьянством с идеей нравственного самоусовершенствования личности.

Современники Толстого отмечали, что писатель иронически относился к лечению пьяниц: «Человек пьет, курит, развратничает и спрашивает доктора, какие ему нужны пилюли, чтобы быть здоровым»

В 1888 году в письме к своей близкой знакомой Л. Ф. Анненковой Толстой с присущим ему откровением высказал свои взгляды на лечение от алкоголизма, указал на роль самовнушения, которому придавал, пожалуй, основное значение. «В лечение пьянства, как лечение, как материальное исправление, я, разумеется, не верю, но вера в то, что лекарство облегчит борьбу с соблазном — вера эта может быть полезна. Хотя в сущности — это обман, да кроме того, и глупо: зачем человеку самому себя обманывать, да еще в деле таком простом и легком, что и хитрить незачем. Все равно, как если бы человеку давали принимать капли какие-нибудь для того, чтобы он не ел белены. Капель не нужно, а нужно только ясно совсем, без всякого сомнения убедиться, что белена яд и что от нее добра нет, а зло, и человек не станет есть белену, как бы он не воображал прежде, что привык к ней. Людям... кажется, что бросить пить (и вообще делать глупое, дурное) можно от какого-нибудь материального сильного яда или еще чего очевидного, по никак нельзя от мысли, которой не видно» (64, 156, 157).

Тему пьянства Толстой нередко развивает в своих художественных произведениях, что является интереснейшим материалом для глубокого исследования. Мы же отметим лишь то, что она всегда использовалась писателем как обязательный фон для изображения различных отрицательных черт личности героев и особенностей политической и социальной жизни общества.

Мысли о вреде употребления спиртного высказывались Толстым и в письмах к своим сыновьям. Так, озабоченный разгульной жизнью сына Андрея, писатель предостерегает его от нравственного падения; «Чтобы сделать самое важное дело в жизни, нужно иметь полную ясность головы и устранение всего того, что может отуманить суждение... страшно подумать о том несчастном положении, в котором ты, наверное, будешь через два, три, много — через пять лет... главное, что тебе нужно, это — перестать пить вино, а для того, чтобы не пить его — перестать общаться с теми, которые его пьют. Богом дана человеку бессмертная душа и для руководства этой души — разум. И вот человек придумал средство заглушать этот разум, чтобы душа оставалась без руководства. Это делает вино» (68, 216— 217).

Опасаясь за судьбу сына, Толстой советует ему придерживаться правил, которые до сих пор не потеряли принципиального значения. Вот что он пишет: «...советую тебе четыре вещи; 1) главное, воздержание от всего, отуманивающего разум, в особенности от всякого алкоголя; 2) общение с людьми выше себя по об¬разованию, уму, даже общественному положению, а никак не с низшими себя; 3) перемена внешняя условий жизни — уехать куда-нибудь от тех условий, в которых жил дурно, а никак не оставаться в них, и 4) воздерживаться от увеселений и развлечений и не бояться скуки на первое время» (68, 217).

Спасение молодежи от разгульной жизни Толстой видит в стремлении ее к высоким нравственным идеалам, что, по его мнению, даст возможность «достигнуть того, чем хочешь быть». Источником нравствен¬ного оздоровления человека писатель считает труд. «Нужно, чтобы каждый работал, а не поглощал труды других людей». Он перечисляет радости сознательного человеческого бытия: счастье общения с людьми, дружба, братство, сознание себя разумным существом, удовольствие от упражнения своих мускулов, радость пищи, вкуса, развивающегося от труда и воздержания от спиртного (68, 219—229).

Важным в деле подрастающего поколения Толстой считал пример старших. «Если отец, мать одеваются, едят, спят умеренно и работают, и учатся, то и дети будут то же делать. Два правила я бы дал для воспитания: самому не только жить хорошо, но работать над собой, постоянно совершенствуясь, и ничего не скрывать из своей жизни от детей. Лучше, чтобы дети знали про слабые стороны своих родителей, чем то, чтобы они чувствовали, что есть у их родителей скрытая от них жизнь и есть показная... Дети нравственно гораздо проницательнее взрослых, и они, часто не выказывая и даже не сознавая этого, видят не только недостатки родителей, но и худший из всех недостатков — лицемерие родителей, и теряют к ним уважение и интерес ко всем их поучениям».

«Для того, чтобы воспитывать хорошо, надо жить хорошо перед теми, которых воспитываешь» .

В декабре 1909 года был созван Первый Всероссийский съезд по борьбе с пьянством. Толстой обратился к съезду с взволнованным посланием: «Очень буду рад содействовать чем могу вашему прекрасному намерению. Чем больше я вижу зло, происходящее от пьянства (а вижу я это зло в ужасных размерах) и чем чаще мне приходится говорить об этом зле с страдающими от него, тем больше я убеждаюсь, что спасение от него преимущественно, если не исключительно, в сознании людей губительности — не для тела, а для души — этого греха. Избавится же от него человек не тогда, когда он будет лишен возможности пить, а тогда, когда не станет пить, хотя бы перед ним в его комнате стояло бы кино, и он слышал его запах, и ему стоило бы только протянуть руку. А это будет только тогда, когда чело¬век будет считать благо духовное выше блага телесного. Л такое предпочтение души перед телом может быть только у человека религиозного. Так что, по моему мне¬нию, пьянство—от отсутствия религиозного сознания, и спасение от него в пробуждении этого сознания» (80,226).

Спасение от пьянства только в религиозном сознании было, разумеется, заблуждением Льва Толстого. Революционных путей выхода из тупика пьянства он не видел, хотя и верил в потенциальные возможности русского народа. В борьбе с пьянством Толстой дальше характерной для его творчества идеи нравственного самоусовершенствования не пошел. Однако единение всех сил, противостоящих пьянству, отвечало целям и духу толстовского учения о трезвости. Еще в начале своей борьбы против пьянства Толстой писал: «Если сцепились рука с рукой люди пьющие и торгующие ви¬ном и наступают на других людей и хотят споить весь мир, то пора и людям разумным понять, что и им надо схватиться рука с рукой и бороться со злом, чтобы их и их детей не споили заблудшие люди» (26, 444—445).

Л. Н. Толстой до конца жизни оставался Наставников, Глашатаем и Учителем трезвости.

Одной из заповедей Толстого была следующая: «Ни одного, никакого человека не считай и не называй пропащим или безумным».

Борьбу с пьянством Толстой соотносил с борьбой за сохранение первозданного, прекрасного в человеке, с верой, что он сможет преодолеть в себе дурной недуг и приносить пользу Родине своим трудом. Именно в этом особая ценность его деятельности по утверждению трезвости как нормы жизни.

Категория: Художественная литература | Добавил: Олег
Просмотров: 5635 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 4.7/9
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]