Трезвая русь
рулетка кс го для бомжей. рулетка пубг от 1 рубля

Поиск

Форма входа
Не зарегистрированные пользователи не могут скачивать файлы!

Логин:
Пароль:

Юридические услуги

Наши друзья

Новости

Наука об алкоголе

Главная » 2012 » Февраль » 9 » История алкоголя в России

История потребления алкоголя в России.

См. также статью "Пила ли Россия" С. Родионов

У нас, в России, широкие массы народа до 16-го века были еще слабо затронуты алкоголем; народ был трезв, и ему разрешалось только по большим праздникам варить хмельные напитки — брагу, мед. При­возное виноградное вино, которое пили князья, бояре и купцы, народу было совершенно недоступно, так как оно стоило очень дорого.


Но с 16-го века стала распространяться в на­роде проникшая в Россию из-за границы дешевая хлебная водка; в это время были устроены царем Борисом Го­дуновым казенные царе­вы кабаки[1]). В России также научились добывать чистый спирт и приготовлять водку. С тех пор все русские пра­вительства насаждали пьянство с целью получения прибылей. Спиртные напитки сделались крупной статьей государственных доходов, так как народ в широком размере и необузданно стал потреблять водку. В 16-м и 17-м в.в. правительство имело свои
кабаки. Поставленные правительством продавцы обязывались выручать от продажи водки определенные, назначенные им суммы. В подкрепление своих обязательств они приносили при­сягу целованием предметов культа — креста и евангелия, почему их и называли «целовальниками» (это название удержалось за содержате­лями питейных заведений и до самого последнего времени). Если они не выручали нужные суммы, то их ставили на «правеж», то есть били их на площади батогами по ногам.

«Царев кабак» возник не на пустом месте. До этого на Руси существовала питейная система, довольно разветвленная, почти не отличавшаяся от питейных систем западных государств. Ее сущность заключалась в следующем. Каждая деревня или село имели свой питейный дом или корчму, не говоря уже о городах, где их было несколько. В корчме подавали различного рода напитки, содержавшие небольшой процент алкоголя: пиво, брагу, меды, квасы (кстати, хмельной квас — исконно русский напиток, названный в честь ’’вещего Квасира” - божества скандинавских народов, с которыми наши предки вели торговлю. Оттуда, по-видимому, и было позаимствовано это название). У корчмы было несколько функций, скажем, предоставление ночлега путникам, но самой главной ее функцией являлась общественная. В корчму приходили не пить, не напиваться, хотя это, как мы уже знаем, имело место, а поговорить, узнать последние новости и т. д. Насаждение кабаков происходило одновременно с распространением водки или, как говорили в старину, хлебного вина. Старой корчме с ее определенными социальными функциями пришел конец. А кабак этой роли взять на себя не смог, поскольку там в основном продавались крепкие напитки, а кормить посетителей не полагалось. Основной функцией кабака была не социальная, а коммерческая — извлечение максимальной прибыли. С этого времени начинает развиваться пьянство с его последствиями: разбоем, грабежом, поножовщиной и т. д.

Для обеспечения доходов в царскую казну из Москвы высылались приказы и наставления кабацким головам и целовальникам: «действовать безстрашно, за прибыль ожидать государевой милости и в том никакого себе опасения не держать, а питухов (т. е. пьяниц) не отгонять». Если же доходы от кабака были меньшими, чем предполагалось, недостающие деньги вносило само население. Того, кто не платил своей доли, «ставили на правеж»: выводили на площадь, раздевали и били палками до тех пор, пока он или кто-нибудь за него не заплатит. Как видим, кабацкий доход обеспечивался в любом случае.

Водка давалась под заклад или просто в долг. А долг кабаку считался долгом государю. Имущество должника отбиралось в пользу государя.

«Тайное корчемство» (самовольное приготовление спиртного) яростно преследовалось. Для этого при кабаках был целый штат шпионов, именуемых «корчемными сыщиками». Целовальник с этими сыщиками мог прийти в любой дом и произвести там обыск. При этом ломали печи, стены, коверкали полы и т. д. В указе 1660 года так и было записано: «а будет крестьяне учнут вино курить и продавать и у тех крестьян сечь руки и ссылать в Сибирь», целовальник внимательно следил в своей округе за тем, кто и как живет: едва замечал, что у кого-то заводились деньги, кто-то редко жалует в кабак, как тот человек становился его жертвой. Кроме «корчемных сыщиков», кабацкие головы и целовальники пользовались услугами ярыжек или «голи кабацкой» — вконец опустившихся и спившихся людей без определенных занятий, которые за чарку вина готовы были выполнить любое поручение целовальников; они ловко спаивали посетителей, грабили их, выполняли роль шпионов, лжесвидетельствовали в делах «о тайном корчемстве», запугивали неугодных целовальнику людей.

Впоследствии право продажи спиртных напитков правительства стали сдавать за большие деньги частным лицам, которые назывались откупщиками, или правительства устанавливали на продавцов спиртных напитков особые налоги  (патент и  акциз). Откупщики и кабатчики, жадные до своих барышей, еще более усердствовали в спаивании народа и наживали на народном пьянстве  громадные капиталы. Распространившись во всей народной массе, алкоголь стал угрожать теперь уже не отдельным семьям князей, бояр и купцов, а всему народу. Раньше вино было доступно только богатым, теперь дешевая водка стала доступна всем. Потребление народом алкоголя скоро приняло форму алкоголизма, т.-е. привычного потребления народом спиртных напитков  (главным образом, водки), и стало носить характер народной болезни, характер величайшего народного бедствия. Алкоголизм имел корни в условиях   существовавшего тогда общественного порядка. Нищета, ярмо тяжелого труда, духовная темнота, бесправное  положение народных масс, созданные сначала крепостничеством, а потом капиталистической эксплуатацией, предста­вляли как раз те условия, в которых наиболее процветало пьянство. Народ постоянно   искал   всякого случая, чтобы напиться и чтобы в дешевой водке — сивухе —потопить все лишения, обиды, горе и гнёт жизни, порождаемые рабством и эксплуатацией. Классы дворянские и буржуазные пили тоже  не мало:  одни из них проводили жизнь в попойках и кутежах, пропивая  средства, которые доставлялись им из их имений и предприятий; другие, хотя пили как будто регу­лярно  и  умеренно, а напивались только в особых случаях (напри­мер, в гостях), тоже в общем  уничтожали громадное количество алкоголя. Ведь потребность в опьянении одинаково была свойственна и этим классам, так как в опьянении они получали  острое  и  при­ятное возбуждение, которое было для них развлечением. Но классы богатые имели и другие способы развлечения, позволявшие им разно­образить свою, полную однообразного безделья и излишеств жизнь (напр., охота, путешествия, театр и т. д.), тогда как нищий, темный,, бесправный и невежественный народ не знал и не имел других путей забвения от своей горькой доли, кроме тяжелого дурмана спиртных напитков. Поэт Некрасов, изобразивший в своих стихотворениях тяжелую и беспросветно-горемычную жизнь крепостного народа-раба, в своем стихотворении «Пьяница» пишет:

Но мгла отовсюду черная...

Навстречу бедняку

Одна открыта торная

Дорога—к кабаку.

В другом стихотворении он говорит про крестьянина:

До смерти работает,

До полусмерти пьян...

После отмены крепостного права крестьянство, гонимое из деревни безземельем и голодом, пошло в город продавать свой труд фабрикантам. Появился городской пролетариат. Тогда городские кабаки наполнились новыми посетителями — рабочим людом, который в дни получки, в предпраздничные и праздничные дни валом валил сюда и в пьяном чаду находил здесь забвение от своих беспросвет­ных будней.

Улицы города особенно шумно оглашались теперь пьяной пес­ней, непристойной руганью, дикими криками, драки и поножовщины. В рабочих каморках и казармах тоже шел «дым коромыслом». Тяж­ким дыханием отравленных сивухой, плачем избитых женщин, всхли­пыванием притихших и испуганных детей оканчивался «праздничный день» трудового люда.

Наши русские поэты и писатели не сочиняли хвалебных произ­ведений в честь вина, а описывали народное горе и народные не­счастия, происходящие от пьянства.

Поэт Алексей Толстой в своих стихах так изображает то пьяное время:

По нашему русскому царству,

На кляче разбито» верхом,

Один богатырь разъезжает

И взад, и вперед, и кругом-

Покрыт он дырявой рогожей,

Мочалы вокруг сапогов,

На брови надвинута шапка,

За пазухой пеннику штоф

«Ко мне, горемычные люди!

Ко мне, молодцы, поскорей!

Ко мне, молодицы и девки—

Отведайте водки моей»!

Красив ли он, стар, или молод—

Никто не заметил того

Но ссоры, болезни и голод

Плетутся за клячей его.

И кто его водки отведал

От ней не отстанет никак,

И всадник его провожает

Услужливо в ближний кабак.

Стучат и расходятся чарки.

Рекою бушует вино.

Уносит деревни и села

И Русь затопляет оно;

Дерутся и режутся братья

И мать дочерей продает

Плач, песни   и вой, и проклятья

Питейное дело растет. Пьянство вошло в быт народа, стало обычаем и неизменным спутником народного быта. Рождение человека, все события его жизни (солдатчина, женитьба, окончание учения, поступление на работу и пр.), смерть человека сопровождались водкой и пьян­ством. Пили от горя и пили с   радости, пили от  нечего делатьи пили «с устатка» (при усталости), пили при встрече, пили при расставании. «Годовые», «храмовые», «престольные», «местные» и про­чие праздники проходили в пьяном угаре. Именины, новоселье, вы­боры, сходка, покупка и т. д., и т.д., — все это были поводы и слу­чаи для выпивки. Покупку надо было «обмыть», удачу «вспрыснуть», горе — «залить»... Особенно пьяно гуляли «у праздника»:

Не ветры веют буйные,

Не мать-земля колышется

Шумит, поет, ругается.

Катается, валяется,

Дерется и целуется

У праздника народ!.

А вот едут «от праздника»:

Скрипят телеги грязные,

И, как телячьи головы,

Качаются, мотаются

Победные головушки

Уснувших мужиков.

Умны крестьяне русские, Одно не хорошо: Что пьют до одурения, Во рвы, канавы  валятся — Обидно поглядеть.

Л. Некрасов.

Народное пьянство с каждым годом росло  и принимало угро­жающие размеры.

С 1894 г. русское правительство, по проекту бывшего тогда у власти министра финансов Витте, стало вводить государственную винную монополию, т.е. продажу водки правительство брало в свои руки, и все доходы от этого дела стали поступать в казну. До этого питейные доходы правительства получались от государствен­ного акциза на спиртные напитки и от сбора за патенты на право их продажи. Производство спирта, а также право торговли вино­градными винами и пивом и после введения винной монополии оста­юсь за частными лицами, которые платили за это правительству большие налоги. Введение винной монополии делалось якобы с целью сокращения народного пьянства, но на самом деле оно не только не сокращалось, но с каждым годом количество потребляв­шегося в России спирта продолжало расти. Так, в 1892 г. народом было выпито 60 миллионов ведер 40° водки, в 1902 г. — 68 мил­лионов ведер, в 1907 году — 85 миллионов, а в 1912 г. народ выпил уже 96 миллионов  ведер той же 40° водки.

В 1914 г. в России было около 30.000 казенных винных лавок. Если в 1912 году на одну душу населения падало 12 бутылок водки, тов 1913 году было  уже   15  бутылок.   В   этом   расчете   душевого потребления водки принято во внимание все население, т.е. наравне с пьющими водку и непьющие: дети, больные, старики, большинствоженщин, трезвенники, сектанты, непьющие народности (напр., маго­метане, евреи) и т. д. Поэтому количество потреблявшейся каждым пьющим человеком водки в России было в действительности еще больше (считается, что каждый пьющий выпивал в действи­тельности в три раза больше, чем это падало на каждую душу на­селения). Если бы все выпитые русским народом в 1912 году бутылки водки можно было сложить вдоль, одна за другой, то они заняли бы расстояние около 500.000 верст: это расстояние почти в полтора раза больше расстояния от земли до луны. Если бы уставить их рядом, то они четыре раза обогнули бы земной шар. Но ведь, кроме водки, русский народ пил еще пиво и виноградные вина. Капита­листы и у нас вложили большие капиталы в дело добывания спирта и пива и в дело алкогольной торговли, наживая на этом громадные деньги. Помещики тоже очень выгодно для себя пустили свои земли под винокуренные заводы, для которых потребовалось много хлеба и картофеля.

Благодаря развитию железных дорог, удешевлению способов перевозки, капиталистической рекламе и т. д., спиртные напитки проникли в самые глухие углы нашей страны. Кто из народа не хотел пить водку, тому капитал услужливо предлагал разные сорта так называемого красного вина, а также пива. Стали пить женщины, стали пить дети.

Пива приходилось в среднем 10 бутылок на каждую душу на­селения, а вина — 3 бутылки (считая опять-таки всех без исключе­ния). Чистого, т.-е. 100% - го, неразведенного водою спирта во всех этих напитках—водке, вине и пиве — содержалось почти 6 бутылок. Так было в 1912 г., а в 1913 г. народами России было выпито еще больше спирта.

Правда, количество спирта, которое выпивалось тогда в России, в общем, было меньше, чем в других странах: например, в России выпивалось спирта почти в 7 раз меньше, чем во Франции, и в 3 раза меньше, чем в Англии. Но надо отличать русский алко­голизм от заграничного. Дело в том, что за границей,

во - 1-х, пили и пьют, главным образом, слабые напитки—виноградные вина и пиво, у нас же пили почти исключительно водку;

во - 2-х, за границей обычно пили и пьют за сытным обедом, закусывая хорошей едой, у нас—обычно натощак, закусывая скудной едой, подчас просто кус­ком селедки или огурцом;

в - 3-х, за границей народ более равно­мерно распределяет потребление вина, пьет хотя и ежедневно, но понемногу, до бесчувствия не напивается; у нас же, в России, по­требление водки выражалось по преимуществу в пьянстве, т. - е в сильном опьянении, нередко до безобразно бесчувственного состоя­ния, до потери человеческого образа. Такой способ потребления алкоголя массой русского народа особенно тяжело и пагубно отзы­вался на его здоровье. Несмотря на то, что у нас спирта выпивалось в общем меньше, чем за границей, однако, смертность от алко­голизма у нас в несколько раз превышала смертность от алкоголизма за границей. Пьянство разрушало у нас благосостояние рабочей и крестьянской семьи, разоряло их хозяйство. «Ныне натощак, завтра натощак — глядишь, и корову со двора тащат», «водку пить — под оконьем бродить» — говорят народные пословицы:

Ой ты, горюшко великое,

Разудалый добрый молодец,

Забубённая головушка.            

Беззаботный горький пьяница!

Уж на что же ты, крестьянский сын,

Полагаешься, надеешься?

На полях трава не скошена,

Борона, соха заброшена-..

На тебе шапченка рваная

И худой кафтан с заплатами,

Из лаптей торчат онученьки,

Все мочалами опутаны,

Да и лыком изукрашены...

Выйдешь ты на сходку пьяненький,

С головой своей повинною.

Мир галдит, а ты словечушка

Им не выскажешь разумного.

С. Дрожокин.

 Много бессильных и горьких женских и детских слез пролива­лось ежедневно по лицу нашей страны. Несчастия и болезни,   люд­ское горе и смятение в народной жизни несла  с  собою водка.   Ни одно темное дело не обходилось  без ее участия.

Больше всего пила Москва и Московская губ. Правительство было заинтересовано в пьянстве народа, так как,

Во - 1-х, это позво­ляло ему держать народ в невежестве и бесправии, ибо пьяный на­род не сознавал своих прав и не имел воли к борьбе, а

Во - 2х, пьянство давало правительству большие доходы, служившие основой бюджета, который поэтому и назывался тогда в стране «пьяным» бюджетом. Доход от продажи спиртных напитков составлял тогда около 1/3 всех доходов правительства. В последние годы пред войной народы России тратили на спиртные напитки более одного мил­лиарда рублей, при чем около 900 миллионов рублей из них ухо­дило только на водку. Эти 900 миллионов рублей, которые получала казенная винная монополия, и которые почти в 4 раза более совре­менного единого сельскохозяйственного налога [1]), как бы в виде Дополнительного налога вносили почти исключительно рабочие и крестьяне, так как они были тогда главными потребителями деше­вой водки. Как известно, 16 июля 1914 года, лишь только послышались первые раскаты грозы надвигавшейся войны, была запрещена продажа водки, так как в связи с объявленной мобилизацией пра­вительство опасалось беспорядков. Вскоре последовало запрещение продажи виноградных вин и пива. Наступила трезвость, хотя и принудительно вызванная. Плоды этой трезвости народ не мог пожать в полной мере, так как он нес в это время неисчислимые кровавые и материальные жертвы войны. Так как народ втянулся в пьянство и не мог быстро расстаться с алкоголем, то появились в тайной продаже всевозможные суррогаты водки (денатурированный спирт, древесный спирт, политура, одеколон, а впоследствии само­гонка и пр.), от которых пьющие теряли зрение, лежали в бесчув­ствии, бились в приступах судорог и невыносимых болей и от кото­рых умирали при явлениях тяжелого отравления. Свершившаяся революция пробудила гражданское сознание, развернула пред рус­ским народом поле творческой работы по строительству новой жизни, захватила в порыве гражданскойвойны за советскую власть, открыла пути просвещения, и трезвость не по принуждению, а трезвость, продиктованная революционным сознанием и революционной дисци­плиной, начала входить в быт народа. Пьянство, которое иногда кое-где и прорывалось, встречало тогда всеобщее гневное осуждение и сурово каралось законом. Отсутствие у крестьян излишков хлеба для самогоноварения, временный захват винодельческих районов, револю­ционный запрет на спиртные напитки, — все это поддерживало народ­ную трезвость.

Н. Тяпугин. "Народные заблуждения и научная правда об алкоголе"
Наркомздрав, Москва, 1926 г.
Публикуется с сокращениями
 

 


 

[1]По государственной росписи  доходов  и расходов СССР  на 1925 -1926 бюджетный год налог определен в 235 миллионов рублей.

 

[1]Первый кабак был   открыт в Москве, в местности  на Балчуге,   царем Иваном IV Грозным для своих опричников.

15:13
История алкоголя в России
Просмотров: 12484 | Добавил: Александр | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]