Трезвая русь

Поиск

Форма входа
Не зарегистрированные пользователи не могут скачивать файлы!

Логин:
Пароль:

Юридические услуги

Наши друзья

Новости

Наука об алкоголе

Главная » 2012 » Май » 8 » Опыты запретительной системы

4. Опыты запретительной системы.

Оглавление

Если потребление алкоголя вносит в народную жизнь болезни, вымирание, несчастья, преступления, если оно разоряет хозяйство страны, то уменьшение или прекращение пьянства, понятно, должно благотворно сказаться на народной жизни. Поэтому нам интересно теперь посмотреть, какие благодетельные последствия наступают в жизни народа тогда, когда наступает хотя бы вынужденное отрезвление его.

Возьмем пример Соединенных Штатов Северной Америки. Там до 1917 г. существовало запрещение продажи спиртных напитков не во всех штатах; в большинстве из них продажа и потребление спиртных напитков — хотя и с известными ограничениями — разрешалась, но в декабре 1917 г. Конгрессом был принят полный и повсеместный запрет алкоголя, окончательно утвержденный в январе 1920 г. Соединенные Штаты сделались, как говорят в таких случаях, «сухими», вот ближайшие результаты такового запрета:

«В 1917 г. в 60 штатах число арестов за пьянство равнялось 316.842, в 1919 г.—109.768. Через 9 месяцев после издания запрета в исправительных рабочих домах Филадельфии оказалось свыше 1.000 свободных камер, в марте 1920 г. среднее число исправляемых было 474, вместо прежних 2.000; в Чикаго оно упало за год с 2.500 до 600. В Нью-Йорке число убийств, грабежей, взломов и т. д. уменьшается кругло на 5.000 в год. В 1908 г. из всего числа больных, доставляемых в больницы Нью-Йорка, 10,8 проц. приходилось на заболевания на почве алкоголя, в 1921 г. — только 1,9 проц. В Нью-Йорке в 1916 г. умерло от алкоголизма 687 чел., в 1920 г.—только 98. То же самое и в других центрах. В Бостоне с 1 июля 1919 г. число этих смертей уменьшилось на 50%, число самоубийств—на 33 проц. и несчастных случаев—на 45 процентов». («Известия ВЦИК», 21/1—1923 г.).

Это сообщение, а также и другие вести, которые мы оттуда имеем, говорят нам, что запрещение продажи спиртных напитков сократило Пьянство и принесло весьма заметные благодетельные результаты в жизнь американского народа: резко уменьшилось число преступлений, так что пришлось там закрыть некоторые тюрьмы, в несколько раз стало меньше алкогольных заболеваний, понизилась общая смертность, сократилось число самоубийств и т. д. Общая смертность населения в Северо-Американских Соединен. Штатах сократилась после запрета таким образом:

в 1920 году умерло из каждой 1000 живущих 18,1

в 1921 году умерло из каждой 1000 живущих 11,7[1]).

Детская смертность тоже сократилась с 86 до 76 из каждой 1000 детей до 1 года.

Особенно заметно сократилась там смертность от тех болезней, течение которых алкоголь всегда ухудшает.

Так, например, смертность от туберкулеза легких в первые же два года после запрета сократилась почти вдвое.

Туберкулезная палочка, которая особенно легко нападает и без труда бьет того, кто «наспиртовал» себя, теперь со стороны трезвого организма встречает серьезный и неожиданный отпор.

Еще больше сократилось число алкогольных заболеваний. Так, например, душевно-больных от алкоголя стало поступать в психиатрические больницы на 2/3 меньше, чем до запрета.

Однако, радостные результаты трезвости особенно резко сказались в Северной Америке лишь в первые годы отрезвления.

Потом всякими путями, постепенно, все больше и больше, стал просачиваться туда контрабандный спирт. Этот спирт доставляют теперь и из Мексики и из Канады чрез сухопутную границу, везут и из Европы на океанских пароходах. Там также распространено теперь и тайное винокурение. Недавно в скобяных лавках там открыто продавались самогонные аппараты.

В трезвое бытие американского народа врывается контрабандное, суррогатное и самогонное пьянство, отнимая у народа те блага, которые дает запретительная система.

В газете «Известия ЦИК и ВЦИК» (№ 24—1925 г.) было напечатано по этому поводу сообщение из Соединенных Штатов, которое мы приводим здесь полностью:

«Пять лет тому назад Соединенные Штаты по закону сделались «сухими», т.-е. в них прекращена была продажа напитков, содержащих больше полупроцента алкоголя. Закон провести было нетрудно, осуществить его оказывается невозможным. Несмотря на тюрьму и штраф, население пьет почти открыто. Развилась целая большая отрасль торговли: контрабандный импорт спиртных напитков. Вдоль всего Атлантического побережья за трехмильной береговой полосой стоят флотилии контрабандных судов. Через мексиканскую и канадскую границы вагонами и целыми поездами вливаются в Соед. Штаты вино и водка. Самогон тоже не дремлет. В ресторанах и кафе за порядочную мзду можно получить какой угодно напиток. Питье сделалось чем-то в роде спорта. Полиция делает нападения на алкогольные флотилии, организует чуть ли не морские сражения с нарушителями закона, конфискует целые винные склады, нападает на рестораны и арестовывает всех, у кого оказалось вино. Публика все это наблюдает, — и тем более острым становится удовольствие от напитков. К опьянению алкоголем прибавляется сладость запрещенного плода. Пьют все. Плоская фляга, умещающаяся в заднем кармане брюк, сделалась необходимой принадлежностью американца. Под праздники город залит вином. Пьют и женщины.

Естественно, что закон служит источником обогащения для чиновников всех рангов. Раскрываются целые панамы. Недавно было обнаружено, что вся администрация одного из округов приатлантического штата Нью-Джэрси находилась на содержании у алкогольного треста. Целые отделы полиции процветают за счет алкоголя.

Бедняку и здесь, как везде, достаются отбросы. За стакан вонючей водки ему приходится платить относительно в десять раз больше, чем богач платит за настоящие французские ликеры. А то бывает, что ему втихомолку всучат древесный спирт—яд. После каждого праздника газеты сообщают: столько-то умерло, столько-то ослепло от скверной водки.

В настоящее время в Нью-Йорке даже открыт музей «сухой  контрабанды», где выставлены вещи, которые были отобраны у лиц, занимающихся тайным ввозом спирта. Среди этих вещей особенно обращают на себя внимание цинковые гробы. Оказывается, что в них имеются двойные стенки, в промежуток между которыми вливался и таким образом перевозился контрабандный спирт. Покойники брались в эти гробы напрокат.

Все это — и контрабандный спирт и тайное винокурение — в Североамериканских Соединенных Штатах находит себе место потому, что там имеется постоянный спрос на спиртные напитки, там имеется потребность в опьянении.

В Финляндию также везут контрабандный спирт. Существует там и тайное винокурение. Например, в 1920 году там было осуждено за самогон 1500 человек.

Познакомимся теперь с результатами нашего русского опыта. Запрет на спиртные напитки, введенный у нас в начале войны, держался строго: ни водки, ни вина, ни пива нигде в официальной продаже нельзя было найти. Прошло 1,5—2 года после введения запрета, и можно было подвести итоги трезвости.

Все тогда единодушно отмечали, что трезвый народ стал жить лучше и богаче.

Библиотеки, читальни и театры стали заполняться новыми, еще невиданными здесь посетителями.

Количество вытрезвлявшихся в полицейских участках пало до 50—60 человек в месяц.

В амбулатории для алкоголиков новые больные-алкоголики стали поступать в месяц единицами, вместо сотни и больше прежних, так что пришлось скоро совсем закрыть эти амбулатории.

В годы общенародного пьянства в психиатрические больницы России поступало громадное число душевнобольных алкоголиков. Так, в 1912 г. их поступило 9.130, в 1913 г.—10.210, в 1914 г.— 6.357 (убавилось в связи с запрещением в июле 1914 г. продажи водки, а потом и всех других спиртных напитков); в 1915 г. душевнобольных алкоголиков поступило в больницы всего 911, что составляло только 2% по отношению ко всему составу душевнобольных в больницах, вместо прежних 20%. В 1916 г. поступлений душевнобольных алкоголиков в больницы России почти не было.

Случаи самоубийств стали гораздо реже. Так, самоубийства в Петрограде по полугодиям 1914 г. распределяются следующий образом:

1-е полугодие - 385.

2-е полугодие - 174.

Это сокращение числа самоубийств больше, чем вдвое, должно стоять в связи с наступившей тогда принудительной трезвостью (конечно, это сокращение самоубийств должно отчасти стоять в связи и с другой причиной, а именно: многие, так сказать, обреченные на самоубийство нашли выход в войне, которая тогда началась).

Число преступлений в России сократилось тоже более, чем на половину. Особенно уменьшилось число убийств, нанесений увечий, поранений и т. д., то есть таких преступлений, которые совершаются обычно в состоянии опьянения: их убавилось почти на 65—75%. Почти не стало хулиганства.

Уменьшилось число несчастных случаев, (при работе на машинах с похмелья, тяжелые ушибы, поранения и повреждения и т. д.). Повысилась производительность народного труда, так как народ, не отравляемый алкоголем, стал сильнее и работоспособнее; сократились прогулы.

Отрезвление народа благотворно сказалось на сокращении горимости русской деревни. Было отмечено тогда повсеместное сокращение пожаров. Так, например, в Рязанской губ. осенью 1913 г. было 873 пожара, а за те же месяцы 1914 г. их было только 473, то есть почти вдвое меньше. В Тамбовской губернии тоже убавилось пожаров более, чем на половину. Я просмотрел отчеты взаимного земского страхования за 1912—1915 гг. по Калужской губ. и выяснил, что в Калужской губернии после прекращения продажи водки тоже произошло сокращение пожаров. Земское страхование в 1915 году получило прибылей в 10 раз более, чем в '1913 г., по добровольному страхованию и в 2 раза более—по обязательному страхованию. Это, конечно, объясняется тем, что стало больше страхований и страховых денежных поступлений (в связи с общим улучшением материального благосостояния народа), а пожаров стало меньше. В 1915 г. только в одной Калужской губернии сгорело застрахованных строений на 300.000 руб. золотом меньше, чем в 1913 году. Эти 300.000 золотых рублей (да в придачу еще стоимость уцелевшего движимого имущества) Калужская губерния сберегла исключительно благодаря трезвости народа, так как сократиться от других причин пожары не могли, ибо все эти остальные причины пожаров (молнии, детские шалости, неосторожное обращение с огнем и т. д.) продолжали существовать по-прежнему, если даже не в большей степени (например, дети в страдную пору, вследствие недостатка взрослых, совсем оставались без присмотра). Общенародная экономия от повсеместного сокращения была, конечно, колоссальна.

По подсчетам экономистов, народное хозяйство успело выиграть от отрезвления народа более 0,5 миллиарда зол. рублей в год. Материальное состояние трудящихся значительно поднялось, число мелких вкладов в сберегательные кассы стало быстро увеличиваться.

Надо, однако, заметить, что народ стал тогда жить богаче еще и потому, что тогда почти прекратилась безработица: работников убавилось, так как большинство мужчин призвали в армию, а работы прибавилось, так как нужно было выполнять государственные заказы на войну.

Народ нес в это время тяжелое и кровавое иго мировой войны и поэтому не мог в полной мере воспользоваться благами хотя и принудительного отрезвления. Да и самое отрезвление, как нам уже известно, не было также полным и всенародным.

Те, кто втянулись в спиртные напитки, продолжали доставать их разными путями, опьянялись суррогатами. Постепенно, сначала немного, а потом все больше и смелее, на смену «казенке» и «мерзавчику» шло тайное винокурение с его «самоплясом» (так называют в народе самогонку), шло суррогатное пьянство с «ханжой», политурой и прочими отравами, отнимая у народа блага трезвости.

В одной только Москве в 1916 г. составлялось ежемесячно 500—600 протоколов по поводу обнаружения шинков с суррогатами водки. А сколько осталось необнаруженных и незапротоколенных! А сколько протоколов было уничтожено или не составлено за известную мзду! В городах пили разные суррогаты, а в деревнях скоро появились брага и самогон. Уже во вторую половину 1914 года было обнаружено полицией около 2.000 самогонных «заводов» в деревнях. Конечно, народ в большей своей части был трезв, но он был трезв по принуждению и в массе своей всегда был готов снова начать потребление спиртных напитков.

Поэтому потребление суррогатов и отравления от них с каждым годом росли.

Напр., в Московскую глазную больницу (б. Алексеевскую, теперь им. Гельмгольца) поступило: в 1915 г. около 200, а в 1916 г. уже около 500 ослепших от суррогатов, во многих случаях безвозвратно потерявших зрение.

В деревне дело потом дошло до того, что самогон закурился почти в каждой избе.

Продажа спиртных напитков была запрещена, но потребность в опьянении осталась.

 Ведь корни пьянства глубоко вросли у нас в  народный быт, и питались от бесправия, эксплуатации и тьмы народной.

Таким образом, опыты показали, что запретительная система хотя и сокращает пьянство, не делает, однако, весь народ трезвым. Полное запрещение продажи спиртных напитков пока еще нигде не создавало полного прекращения потребления алкоголя.



[1] У нас общая смертность- была равна в 1911—1913 г.г. -27,3 на 1000 ж., в 1923 г.—23,1, а в 1924 г -23,7 на 1000 жит.

22:31
Опыты запретительной системы
Просмотров: 1173 | Добавил: Александр | Теги: Сухой закон в США, сухой закон, Сухой закон в России | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]